ТОМСКНЕФТЬ / От первого лица

Этого гостя редакция «ТН» зазывала к себе «на чай с разговорами» очень давно. Несмотря на то, что Владимир Пальцев уже семь лет руководит самым крупным предприятием томского нефтегазового комплекса - ОАО «Томскнефть ВНК » - до сих пор он умудрялся как-то уклоняться от подробных бесед с пишущей братией, сохраняя репутацию человека непубличного.

Разговор получился объемным и динамичным, а «генерал», вопреки журналистским ожиданиям, оказался замечательным собеседником: с увлечением рассказывал о суровых недропользовательских буднях, терпеливо разъяснял тонкости технологии нефтедобычи, не уклонялся и от неприятных вопросов. Из обилия прозвучавших цифр и фактов складывалось понимание роли нашей нефти в истории страны и региона - и оно было несколько иным, чем до встречи...

- Как смотрится «Томскнефть» на отраслевой карте России?

- По объему добычи среди нефтегазодобывающих компаний мы стабильно занимаем 13-14-е места (в 2011-м добыли 10,3 млн тонн нефти). В прошлом году заплатили в бюджеты различных уровней 62 млрд. рублей налогов (их них в региональный - 4,3 млрд).

Затраты на операционную деятельность составляют примерно 20 млрд рублей, еще 17,2 млрд - на инвестиционную. У нас работает 3,8 тыс. сотрудников, еще 3,3 тыс трудятся в «дочках».

- А по оснащенности?

- В технологическом плане разрыв между нами и западными компаниями уже очень невелик. Мы используем и российское, и импортное оборудование. Или смешанное: например, компрессор покупаем в Голландии, а здесь его «одевают» в российскую «одежду»... Такого, чтобы один производитель делал все от и до, практически нет. Это тенденция последних лет.

- Томская промышленность вписывается в производственную картину «Томскнефти»?

- Пока слабовато. Блочная продукция в основном идет из Тюмени, Уфы, Екатеринбурга. В Томске представлены инжиниринговые, проектные услуги, идут поставки электроники, приводов. «Каргасокдорстрой» строит нам кустовые основания. Вот пожалуй и все.

Обедневшие скважины

- В последние годы «Томскнефть» не могла похвастаться заметным и последовательным ростом добычи. Почему?

- У нас средняя обводненность скважин 87%. То есть мы добываем в сутки 28,1 тыс. тонн нефти и порядка 218-220 тыс. тонн жидкости. Если в эту «кровеносную систему» добавляется «свежая кровь» из новых скважин, где средняя обводненность всего 10-12%, организм предприятия, конечно, чувствует себя комфортнее. Если нет (как это было в кризисы 2005-2006, 2008-2009 гг), вода из базовых скважин наши показатели просто захлестывает...

Чтобы этого не происходило, мы должны бурить 450-470 тыс метров проходки и вводить 150-170 новых скважин, продолжая работу на базовом фонде.

У нас есть активы, которые работают на грани экономической целесообразности. Наша задача в период высоких цен на нефть подготовить к моменту будущего снижения фонд, который сможет возместить потери от остановки нерентабельных скважин.

Мы считаем прошедший год успешным, потому что удалось набрать ритм, позволяющий покрывать имеющимися объемами падение на базовом фонде.

- У «Томскнефти» ресурсная база лучше, чем у любого другого недропользователя. Но не все месторождения разрабатываются...

- Из 51 месторождения в разработке у нас 29, еще на 17 есть проектная документация, на 5 ПТД в стадии подготовки. Но к части месторождений мы действительно не можем подойти при существующих технологиях - затраты не окупятся. Пока ищем решения, как повысить отдачу пластов, применяя химию, новые технологии...

- Однако малые недропользователи заходят на новые и, как правило, удаленные месторождения, где добыча небольшая, а экономика у них вполне выстраивается...

- У них нет такого багажа старых скважин, как у нас. Через 5-6 лет, думаю, малые компании тоже столкнутся с проблемой обводненности базового переходящего фонда.

Ювелирное бурение

- Что у томского нефтегазового комплекса в перспективе? Возможно ли открытие нового Самотлора?

- Нет. Большинство наших проектов на 5-10 млн тонн извлекаемых запасов. Суммарные запасы Крапивинского месторождения, которое мы разрабатываем последние три года, - 32 млн тонн. А общая сумма региональных извлекаемых запасов - 300 млн тонн, из них экономически рентабельны около 100 млн. тонн. Как нам сравниваться с тем же Ванкором (500 млн тонн), Приобским (под 800 млн), месторождениями Восточно-Сибирской нефтегазовой компании (200 млн тонн)? Даже Нижневартовск добывает 60 млн т нефти, мы же все вместе - 11 с небольшим.

- А Правобережье?

- Правым берегом занимаются уже много лет, но промышленных запасов, поставленных на баланс, еще нет. Пока там обнаружены только следы нефти.

- Будущее добывающей компании напрямую связано с геологразведкой. Но вот в «Томскнефти» объемы ГРР все время сокращаются...

- Геологоразведочные работы у нас не сокращаются, а увеличиваются. Давайте подумаем, для чего вообще нужны ГРР? Они нужны для того, чтобы прирастить запасы и уточнить границы или кондиции месторождений. Мы запасы приращиваем - и не только их пересчетом. В прошлом году прирастили больше, чем добыли, коэффициент восполняемости превысил 130 процентов.

- Если больших открытий не предвидится, а фонд скважин беднеет, каково же тогда будущее Стрежевого?

- На Советском месторождении находится 70 млн трудноизвлекаемых запасов, которые мы уже безуспешно пытались поднять ранее. Но за последние два года нам удалось пробурить там одиночные скважины и провести горизонтальные стволы по пласту. Представьте: на глубине 2,8 км по пласту толщиной в пару метров проводится ствол длиной полкилометра! Безошибочно, не отклонившись. Вскрыв таким образом пласт, мы получаем приток - 40 тонн в сутки. Это стало возможным благодаря новым технологиям. Сейчас там уже работают две буровые.Так что будущее у Стрежевого вполне нормальное: ведь мы извлекли из недр пока всего 30% местной нефти.

Запроектированные штрафы

- Как решается проблема использования попутного газа?

- Пока используется 82% ПНГ. Способы его использования разные. Компрессорная станция на Лугинецком готовит и перекачивает его в транспортную систему Газпрома. Также он используется в качестве топлива на котельных и для выработки энергии для наших машин и агрегатов - мы потребляем 200 мегаватт. К сожалению, химического производства, которому газ требовался бы как сырье, независимо от сезонности, у нас нет.

А штрафы за неиспользуемый ПНГ с января выросли в 4-6 раз.

- Куда эти средства перечисляются?

- 20% в федеральный бюджет, 80 - в региональный.

Но мы попали в странную, противоречивую ситуацию: с одной стороны есть постановление правительства, предусматривающее крупные штрафы, если утилизируется менее 95% ПНГ. А с другой - защищенный и утвержденный проект разработки месторождения, предусматривающий достижение 95-процентной утилизации газа только к 2016 году. Надо понимать, что это еще одна дополнительная нагрузка на бизнес, делающая нашу продукцию менее конкурентоспособной.

- Внутренняя конкуренция за трудовые ресурсы между недропользователями существует?

- У нас есть база, школа, свой учебный центр, которые позволяют готовить квалифицированную смену. Ежегодно берем по 60-70 молодых специалистов. У нас есть два Томскнефть-класса, 30-40% выпускников которых выбирают профессию, связанную с нефтяным делом. Но Стрежевой наши потребности в рабочей силе не закрывает: около 1,5-1,8 тыс. рабочих возим из Томска.

В последние два-три года очень много людей от нас уходили на Ванкор, в ВСНК. Малым недропользователям тоже проще переманить готового специалиста от соседа повышенной зарплатой - это все равно будет дешевле, чем создавать свою систему подготовки кадров.

Спросите бизнес

- Как по-вашему, чего больше всего не хватает Томску, чтобы интенсивно развиваться?

- Хотелось бы, чтобы «ИНО Томск» больше полезной продукции выдавал. Чтобы на налоги, которые поступают от недропользователей, развивались новые производства. И еще чтобы образовательный комплекс был больше заострен на потребности бизнеса.

Я не знаю, к примеру, с чем связан переход российского образования на бакалавриат. И не знаю, что мне делать с выпускником вуза, который всего три года отучился - как его приспособить? У меня-то требования к специалисту не изменились. Но в образовании все переиграли, мнения бизнеса не спросив...

- Как оцениваете грядущие перемены в региональной власти?

- Я очень ценю губернатора Виктора Кресса: за 20 лет работы он не перестал искренне болеть душой за дело, изучил область досконально и при этом нисколько не забронзовел. Но если время менять власть пришло, важно, чтобы на это место была назначена достойная кандидатура, и чтобы эта перестановка, вхождение в курс дела произошли как можно скорее.

Все интервью